То есть целовались, конечно, целовались, но именно в тот момент, когда она появилась, они просто стояли, правда, очень близко друг к другу, и Патрик обводил пальцем контур нижней губы Софи. Она смущенно вглядывалась в его лицо, сознавая, что утонченная светскость, искусство вести непринужденный флирт совершенно ее покинули и что нет никакой возможности придумать что-нибудь умное.

Снизу из холла послышался раздраженный голос отца.

- Merde! <Черт! (фр.)> - прошептала Софи, отмахиваясь от воспоминаний.

Вне всякого сомнения, он недоволен ее медлительностью. Причину его спешки она знала. Отец недавно начал флирт с миссис Далиндой Бомари, молодой вдовой, разумеется, француженкой. На балу у них, наверное, назначено свидание.

Эта мысль еще раз укрепила ее в осознании верности принятого решения. И не имеет значения, что она плакала каждую ночь в течение всего месяца с тех пор, как отклонила предложение руки и сердца Патрика Фоукса. Важно то, что отвергнуть его следовало непременно.

"Вспомни, какое облегчение читалось в его глазах, - с горячностью говорила себе Софи, - когда на следующее утро после бала у Камберлендов ты в отцовской библиотеке медленно расцепила руки и вежливо сказала "нет". Вспомни это.

Я никому не позволю разбивать мне жизнь, как это сделала мама. Я не желаю превращаться в ожесточившуюся стареющую женщину, наблюдающую, как супруг волочится в танцевальном зале за различными далиндами и люсиндами. Заставить мужа прекратить эти занятия я, конечно, не смогу, но сейчас свои эмоции я контролировать вполне способна!"

- Я не такая дурочка, - сказала себе Софи уже не в первый раз.

Услышав негромкий стук в дверь, она встала.

- Войдите!

- Их светлость были бы чрезвычайно рады видеть вас в холле, - произнес Филипп, один из ливрейных лакеев.

В какой форме это высказал сам отец, Софи знала, насчет этого у нее иллюзий не было. Он наверняка крикнул дворецкому Кэрролу: "Приведите наконец сюда эту девчонку!" - а дворецкий кивком головы послал Филиппа выполнять поручение. Величественный, преисполненный достоинства Кэррол, разумеется, сам этого делать не стал.