Вильгельм подавил бешенство. С началом боевых действий спасительна любая поддержка, а солдаты и лучники Дюмонта были отличными воинами.

- Жду два дня и ни часа дольше. Не вздумай шутить со мной - пожалеешь.

- Оставим игры знатным баронам вашего блестящего двора.

- Да, вот еще, - как бы спохватившись, вспомнил Вильгельм. - Если ты примешь мое предложение, то тебе придется оставить сарацина здесь, во Франции.

Ни один мускул не дрогнул на лице Гейджа.

- Ваша милость говорил о Малике Каларе?

- Я не знаю его имени. Этот сарацин повсюду сопровождает тебя. Я хочу, чтобы Папа благословил мой поход, и не намерен оскорбить его присутствием иноверца в моих рядах.

- Если я все же решу присоединиться к вам, то Малик непременно будет со мной. Вам придется свыкнуться с этой мыслью или отправляться без меня и моих людей.

Гейдж повернулся на пятках и вышел из зала.

"Каков наглец, как высокомерен!", - со смешанным чувством досады и уважения подумал Вильгельм, и теперь он был твердо уверен в том, что Гейдж - истинный отпрыск короля, этого чертова викинга! И пусть весь мир в этом сомневается. Когда он потребовал к себе Дюмонта, то надеялся подчинить его и диктовать ему свои условия. Теперь у него было чувство, что Гейдж одержал верх в их разговоре.

- Матильда!

Дверь небольшой комнаты перед входом в зал открылась, и вошла жена. Вильгельм дорожил ее мнением и на своих советах прислушивался к ее словам больше, чем к суждениям своих вассалов.

- Ну, что скажешь?

- Интересный мужчина. - Она подошла к Вильгельму. Невысокого роста, коренастая, с величавой гордой осанкой, которая делала ее стройной. - И вправду красавец, леди Женевьева права, - с лукавой улыбкой добавила она. Если верить ей, в постели он силен, как жеребец, неутомим и умеет доставить женщине наслаждение. Теперь я вижу, что она права. В нем явно чувствуется какая-то дикая необузданная сила.