- Я сказал ему, - перебил друга Гейдж, - что у них задрожат колени и застучат зубы от твоих хвастливых речей.

Малик печально покачал головой.

- Стрелы твоих ядовитых слов ранили меня в сердце. После стольких лет дружбы ты так и не оценил моих подлинных достоинств.

- Ты изо дня в день ежеминутно расхваливаешь себя. Как же я могу сомневаться в твоем мужестве?

- Я совершенствуюсь и хочу, чтобы ты знал об этом. - Малик отвел взгляд и тихо сказал:

- Если для тебя будет лучше, то я останусь в Бельриве.

- Ты позволишь Вильгельму указывать, с кем мне быть, кого брать в друзья и сражения?

- Он правитель Нормандии.

- Он нуждается во мне, а не я в нем. Если решу идти, ты пойдешь со мной. - Поморщившись, Гейдж досказал:

- Я уж не говорю о том, какой разгул ты устроишь здесь, оставь я тебя в замке.

- А ты затоскуешь без меня, и ничто тебе не поможет.

Помрачнев, Малик снова взглянул на небо.

- Возможно, мне придется остаться здесь, - пробормотал он. - У меня тяжелое предчувствие: там, за морем, меня ждет беда.

- Так начертано на небе, - едко заметил Гейдж. - Господь милостивый, ты тоже лишился разума при виде этой дьявольской кометы.

- То, что не дано понять уму, чувствует сердце.

- Или придумывает. Может, тебе следует трижды прокрутиться на пятке вокруг себя, чтобы отогнать дьявола и спасти душу?

- Какой ты циничный, - передернул плечами Малик, - ни во что не веришь.

- На этой земле - нет. Впрочем, я верю в нас - в себя и тебя, в то, что можно видеть, услышать и потрогать. - Он взглянул на комету. - А ты, сдается мне, вроде Вильгельма, замечаешь только то, что тебе надо. Не хочешь сопровождать меня в походе, так и скажи. Не обижусь.

- Я пойду, - прервал недолгое молчание Малик. - Пусть будет что будет. - Говорил он спокойно, но обреченно. Внезапная улыбка озарила его лицо. - Обещай мне, что не дашь погибнуть от рук этих варваров. Столь печальный конец не годится для такой блестяще начатой карьеры.