- Я должен идти к тем, кому я нужен. - Отец Бернар поднялся с колен. Этот человек мертв.

- Он дышит, и я не теряю надежды, что его можно спасти.

- Я и так потратил слишком много времени на этого сарацина, а меня ждут правоверные христиане.

Гейдж Дюмонт, встав перед отцом Бернаром во весь рост, заступил ему дорогу.

- Потратил? Этот язычник лучше всех христиан, которых я знаю.

- Не богохульствуй! Да простит Господь такие... - Отец Бернар отступил, встретившись взглядом с горящими ярко-голубыми глазами Дюмонта. На его перекошенном от гнева лице появилось неистовое, дьявольское выражение. Рука отца Бернара потянулась к груди сотворить крестное знамение, но замерла в воздухе. Хотя Гейдж Дюмонт и сражался сегодня с невиданной храбростью, словно легендарный герой-исполин, но все равно он оставался лишь простым смертным, а не исчадием ада.

- Грешно так говорить, - только и нашелся сказать отец Бернар.

- Грех оставлять человека умирать, когда он может выжить. - Гейдж выхватил из ножен меч и наставил его на священника. - Ты не отойдешь от него ни на шаг. Спаси его!

- Что ты хочешь от меня? Даже под угрозой смерти я буду повторять тебе снова и снова, что не сумею вылечить этого сарацина. Он безнадежен.

- Я знаю, кто может вылечить его. Гейдж взглянул на небольшую группу пленных, стоявших неподалеку под охраной стражников.

- Кто сказал?

- Я, лорд Ричард Редфернский. - Высокий белокурый мужчина не спеша выступил вперед, но тут же был остановлен стражником. Он продолжал говорить через плечо солдата:

- Ты хочешь, чтобы этот человек остался жив? Освободи меня, и его вылечат.

- Он лжет. Никто не сможет спасти язычника, - раздался голос отца Бернара.