— Давайте подойдем к финишной черте, — предложила Кэрли. К ее удивлению, мужчины согласились. Когда они приблизились, дона Рамона уже окружили ликующие ковбои, улыбающиеся мать и тетка, Монтойя, Эррера, Эстрада и несколько других калифорнийских семей.

Едва Рамон увидел подошедших к нему мужчин и Кэрли, его улыбка исчезла.

— Поздравляю вас, дон Рамон, — сказал Баннистер. — Вы снова доказали, что ваш конь — лучший в Калифорнии.

— Вы очень добры, сеньор Баннистер. Не ожидал такой душевной щедрости… от человека, способного прибегнуть к подлости, чтобы одержать победу.

Баннистер замер, Флетчер онемел от изумления.

— Что это значит? — спросил Уильям.

— Я говорю об этом. — Рамон протянул ему короткий предмет с ручкой и тремя острыми шипами, на которых осталась кровь.

— Ваш человек, сеньор Мак-Клоски, вонзил это в моего коня на последнем повороте. К несчастью для него, я вырвал это оружие из его руки.

Толпа расступилась. Шагнув к Королю Солнца, Баннистер увидел следы уколов под ребрами лошади. На светлой щетине запеклась кровь. Баннистер покраснел и смущенно повернулся к Рамону де ла Герра:

— Клянусь, я ничего не знал об этом. Надеюсь, когда-нибудь Рей дель Сол станет моим. Я бы ни за что не причинил вреда такому прекрасному животному.

Победитель молчал.

— Глубоко сожалею, дон Рамон, — продолжал Уильям, — и обещаю вам разобраться с Мак-Клоски. Полагаю, вы примете мои искренние извинения.

Несколько мгновений испанец пристально смотрел на него.

— Рана неопасна. Рад, что вы не имеете к этому отношения, и принимаю ваши извинения… вместе с двумя тысячами долларов.

Толпа взревела. Рамон снова улыбнулся. Сейчас, когда он так смотрел на нее, Кэрли затрепетала от этой ослепительной улыбки.

— Поздравляю, дон Рамон, — тихо сказала она. — Вы были великолепны.

Черные брови приподнялись. Испанец с любопытством разглядывал девушку, понимая, что она рада его победе.