— К ней это никак… — у Элин хватило ума не продолжать, — смотри не передумай, — сказала она вместо этого.

Но даже пьяный Николас Блэкторн был куда сообразительней, чем она думала.

— 3начит, твоя повариха не груда мяса?, — голос его стал опасно вкрадчив.

— Оставь ее в покое, Ники, сделай одолжение. Можешь ты хоть раз в жизни проявить благоразумие?

Ее испугало неожиданно изменившееся выражение его лица. Внезапная холодность сразу лишила его обаяния и привлекательности.

— Я никогда не веду себя благоразумно, Элин, это моя особенность.

— Ники…

— Может, ты хочешь, чтобы я перечислил тебе свои грехи? Может, твоя, всеми признанная добродетель, позволит тебе их отпустить мне? Хочешь я расскажу тебе о служанке из таверны, которая утопилась, узнав, что она от меня беременна, о моей матери, которая предпочла уйти из жизни после смерти моего старшего брата, потому что знала, что больше ей не для чего жить? Или о семье де Лориньи, которую отправили на гильотину, так как я отказался им помочь? Тебе известно, что у нас в роду безумие и жестокость передаются по наследству. Еще я могу тебе рассказать о мальчике, которого убил на дуэли десять лет назад. Обычном мальчике, совсем невинном, который просто-напросто совершил жесточайшую ошибку, проиграв мне свое состояние, и затем обвинив меня в обмане. Он был совсем зеленый, почти ребенок, а я был слишком пьян, когда лишил его жизни, чтобы это заметить. Что еще ты хочешь услышать?

— Хватит, Ники, — взмолилась Элин. Взгляд Николаса стал задумчивым, и он вдруг показался ей более молодым и волнующе привлекательным.

— Пожалуйста, не думай, что тебе удастся излечить меня от пороков, — продолжал он как ни в чем не бывало. — Другие женщины уже совершали подобную ошибку, и потом пострадали. Беги, Элин. Прикажи своей поварихе не выходить из кухни, горничным прятаться в своих каморках, пусть отцы ненадежней запрут дочерей. Сюда явился ниспровергатель добродетелей, и всем грозит опасность.