Но муки, которые он пережил за последние двое суток, были не похожи на те, что он испытывал прежде. А этот проклятый доктор предупредил, что приступ может повториться…

До него понемногу стал доходить смысл слов, которые бормотал Трактирщик.

— Что ты там говоришь, Трак?

— Я говорю, что это не гастрит, я навидался гастритов. Мой дядюшка Джордж помер от этой болезни. Не бывает, чтобы она началась вот так ни с того ни с сего, да еще у молодого человека.

Николас постарался немного приподняться в постели, проклиная не проходившую слабость.

— О чем это ты там толкуешь? — переспросил он, и в голосе его послышалось удивление.

— Это яд, Блэкторн, — я думаю, вас отравили.

— Не мели чепухи! Кто мог меня отравить? Если Харгроув отдаст концы, думаю, Мелисса будет мне только признательна. Нет человека, который бы его любил, и к тому же у него нет родственников. — Извините, сэр, конечно, но он вовсе не единственный ваш враг. Не больно праведно вы живете. На лице Николаса мелькнуло подобие улыбки.

— Справедливые слова, мне нечего тебе возразить, Трак. Едва ли многие бы стали меня оплакивать. Но, подумай сам, как это могло случиться? Сомневаюсь, что Элин насыпала крысиного яду в бренди перед отъездом.

— Больше вы не получите бренди, — решительно заявил Трактирщик.

— Не дури, дружище.

— А еще я сам буду готовить для вас еду. Я всегда не доверял французам.

— Нет, ты точно спятил. Скажи еще, что старикан-дворецкий отомстил за поруганную честь своей дочери.

— А вы что, обесчестили его дочь? — мигом заинтересовался Трактирщик?

— Я понятия не имею, есть ли у него вообще дочь, но если есть, и если она хорошенькая, то вполне возможно, что она мне когда-то и подвернулась.

— Слишком уж много если. Нет, у меня под подозрением француженка.

Подумав, Блэкторн сказал:

— Допустим, я ей не нравлюсь, но едва ли этого достаточно, чтобы ей захотелось меня убить.