— Но, послушай, для этого необязательно уезжать в Африку! — воскликнула Аретта. — Америка большая, неужели здесь тебе не найдется места?

Она чувствовала, что, если Бен уедет, она потеряет что-то очень важное. Но, к своему сожалению, она прекрасно осознавала, что если он уже принял решение, то повлиять на него не получится.

— Так надо, — лишь повторил Бенджамин. — Я напишу тебе, как прибуду на место. Наверное, напишу… Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Береги себя и будущего ребенка.

Он явно стремился поскорее закончить тяжелый разговор. Аретта поняла это и вдруг испугалась. Испугалась, что сейчас он повесит трубку и не позвонит ей еще долгое-долгое время. А может быть, не позвонит вообще никогда…

— Подожди, — попросила она. — Пожалуйста, подожди еще немного. Расскажи мне про проект, что за госпиталь, что ты будешь делать в Африке…

— Мне надо собираться, — твердо произнес Бенджамин. — Извини, мне и в самом деле пора.

Он помолчал, а потом произнес беззвучно — «я тебя люблю».

Конечно, Аретта не могла услышать этих слов. Только короткие гудки. И на душе стало нестерпимо грустно. Она положила трубку на место, забралась в кровать и завернулась в одеяло. Как маленькая девочка, которая хотела укрыться от печали и неприятностей.

Но если в детстве этот способ действовал безотказно, то теперь почему-то не сработал. То ли одеяла уже не те, то ли неприятности слишком серьезные…

И маленькая слезинка пробежала по щеке Аретты.

Бенджамин положил телефонную трубку на рычаг. Настроение было хуже некуда. Какая-то смесь отчаяния и печали. Да, может быть, он делает большую ошибку, уезжая в Сьерра-Леоне. Но это попытка вновь отбрести себя. Ведь в последние недели он столкнулся с огромной проблемой. У нее было много имен — виски, ром, коньяк, вино. Суть от этого не менялась. Он, как последний пьяница, проводил все свободное время в обнимку с бутылкой. Как будто алкоголь мог чем-то помочь.