— Ты высокого мнения об этой молодой женщине, не так ли, Лиззи? — с улыбкой глядя на сестру, осведомился отец Хоуи.

— Да, это так, — без колебаний ответила она, — и я не собираюсь отрицать этого. Ты ведь не видел ее в тот день, когда она попала к нам в лазарет. Ее сбила карета почти у входа в монастырь. У нее были сломаны два ребра и рука, лицо разбито в кровь. Она очень страдала, но вела себя мужественно — мы от нее ни разу не слышали ни жалоб, ни стонов.

— В самом деле, идеальная пациентка, — пробормотал отец Хоуи.

Настоятельница метнула на него быстрый взгляд.

— Но есть кое-что, о чем не следует забывать, — заявила она. — Придя в себя и осознав, что не в состоянии ничего вспомнить, Марта впала в панику.

— Да, при этом я уже присутствовал, — кивнул священник.

— И с тех пор она поистине многого достигла, — добавила мать-настоятельница.

— Не без твоей помощи, Лиззи. Определенно, ты сотворила чудо с этой девушкой, — сказал отец Хоуи.

— Я не могу принять твои похвалы исключительно на свой счет, — ответила монахиня. — Марта многое сделала сама. Большинство молодых женщин, оказавшись в ее положении, опустили бы руки, потеряли бы самообладание. Но Марту отличает мужество и сила духа, которые немногим даны. Я знаю, что на первый взгляд она кажется холодной и сдержанной…

— Лиззи, я не пытаюсь найти недостатков в этом ребенке, я далек от этого… — заверил священник сестру.

— И все же — перебила его монахиня, — если бы ты понаблюдал за ней в сиротском приюте, ты бы понял, сколь много в Марте доброты, нерастраченной любви и нежности. Дети обожают ее. Да и сестра Долорес не может обходиться без ее помощи в лазарете.

— И тем не менее ты отговорила ее постричься в монахини. Почему, Лиззи? — спросил отец Хоуи, не сводя внимательного взгляда с лица сестры.