Лишь ближе к концу беседы Памела позволила себе отвлечься, и произошло это оттого, что она обнаружила еще один, висящий над камином, портрет с глазами причудливого рыжевато-коричневого оттенка, написанный со светловолосого молодого человека, судя по фасону одежды – лет за пятнадцать до этого.

– Это портрет моего сына, мисс Фрэйн! – Сдержанный тон леди Таррингтон нарушил ход мыслей Памелы. – Наверняка вы отметили сходство между нами.

Памела вежливо признала, что это действительно так, определенное сходство и вправду имело место, хотя лицо на портрете куда больше располагало к себе, чем кислая мина пожилой леди Таррингтон.

На следующее утро, находясь наедине с Мелиссой в комнате для занятий – уроки у Стивена проходили в библиотеке, – Памела снова попыталась как-то наладить общение со своей ученицей, но безуспешно. Мелисса вела себя вежливо, выполняла все, что от нее требовалось, но оставалась совершенно недоступной. Памела пыталась внушить себе, что это всего лишь вопрос времени, но не смогла полностью побороть ощущение, будто она не справляется со своими прямыми обязанностями.

Около полудня она повела Мелиссу и Стивена на прогулку в соответствии с указаниями леди Таррингтон, но ее несколько смутило то, что к ним присоединился мистер Истли. Мелисса и Стивен с восторгом приветствовали его участие, и Памела не нашла никакого повода отказаться от его вежливой просьбы сопровождать их. Она даже не знала, отчего у нее возникло чувство, что именно так следовало поступить.

Обширный сад в поместье Таррингтон-Чейс, разбитый по всем правилам ландшафтного искусства, поражал своим великолепием. На аллеях, дорожках и среди кустарников располагались площадки для любования окружающими красотами, и Памела снова и снова удивлялась очередному виду, открывающемуся перед ней.