Откинувшись на подушки на высокой, узкой кровати, накрытая лоскутным одеялом, лежала угасающая старушка. Лицо у нее, обрамленное старомодным ночным чепцом, покрывала паутина морщин, а руки, покоившиеся на пестром одеяле, усохли так, что напоминали птичьи лапки, однако выцветшие глаза оставались ясными и проницательными. Няня окинула Памелу взглядом с ног до головы.

– Новая гувернантка? – произнесла она тонким, дрожащим голосом. – Вы, моя милая, на мой взгляд, чуточку старше мисс Мелиссы!

– Я старше, чем вы, вероятно, думаете, – ответила Памела с улыбкой, поскольку находила невозможным обижаться на эту маленькую, высохшую старушку. – А ее светлость считает, что, возможно, для мисс Мелиссы будет к лучшему находиться на попечении кого-то, близкого ей по возрасту.

– Да, в свое время и я была молодой, но все мы состаримся в этом имении! – со вздохом согласилась няня. – Все, кроме щеголеватого джентльмена, который называет себя учителем. – Она хмыкнула. – У моего прежнего хозяина Хамфри были учителя, когда-то давно, и у хозяина Стивена тоже, но выглядели они совсем не так, как этот!

Памела не нашлась, что ответить на это замечание, которое показалось ей совершенно справедливым. Она промолчала. Няня же продолжала изучать ее странным, пытливым взглядом.

– А вы хорошенькая молодая особа! – произнесла она после паузы. – Может быть, слишком хорошенькая, чтобы вам это пошло на пользу, но глаза у вас честные. Честные и добрые! А теперь запомните то, что я скажу. – Она подалась вперед и, протянув руку, ухватила Памелу за запястье, при этом ее проницательные, выцветшие глаза напряженно всматривались в глаза Памелы. – Зло порождает зло, и тем, кто ненавидит, не будет дела до страждущих, когда их ненависть найдет выход.

– Я вас не понимаю! – сказала Памела, спрашивая себя, не помутилась ли слегка умом старушка при всей разумности ее поведения. – Вы пытаетесь предостеречь меня от чего-то или кого-то?