– Зло порождает зло! – повторила няня. – Над этим домом нависает тень, моя милая, вот уже много лет, но сейчас она начнет сгущаться. Он вернулся, а мы-то думали, что он давным-давно отдал Богу душу в чужих краях.

– Он? – повторила Памела, почувствовав, как сердце ее вдруг забилось быстрее. – Вы имеете в виду мистера Хоксуорта?

– Его самого, молодого Джейсона! – Пальцы няни еще крепче сомкнулись у нее на запястье. – Госпожа боится его, несмотря на весь ее гнев, и я тоже, потому что он из тех, кто не прощает и не забывает ничего. И помните – нельзя подпускать его к деткам, и их к нему тоже!

– Но почему? – воскликнула Памела. – Ведь не думаете же вы, что он причинит им вред?

– Не все ли равно почему! – Няня отпустила ее запястье и откинулась на подушки, закрыв глаза. – Просто сделайте, как я вас прошу. На то есть важная причина.

Она отказалась говорить что-либо еще, и Памела вернулась в комнату для занятий еще более возбужденная, чем прежде. Итак, Джейсон Хоксуорт вовсе не чужак, как она предполагала. Противоречия между ним и леди Таррингтон, в чем бы они ни заключались, имеют давнюю историю, и, хотя Памела была склонна отнести нянины опасения на счет фантазий ее более чем преклонного возраста, она невольно спрашивала себя: что за тайна здесь кроется?

Следующие несколько дней она была всецело поглощена тем, что приспосабливалась к требованиям, предъявляемым к ней на новом месте, и у нее почти не оставалось свободного времени, чтобы думать о чем-либо еще. Потом ее однажды позвали в гостиную к леди Таррингтон, и после пары замечаний общего характера ее светлость удивила ее, спросив:

– Вы умеете править экипажем, мисс Фрэйн?

– Да, миледи. Под конец жизни отца мне нередко приходилось отвозить его на встречи с прихожанами.

– В таком случае завтра в два часа сюда подадут кабриолет, и вы отвезете детей в церковь. Приближается годовщина кончины их отца, когда по традиции принято класть цветы перед его надгробием. Только в церковь, мисс Фрэйн, и потом прямиком домой. Вы меня поняли?