— Принимаю ваше предложение, сэр. Надеюсь, скоро мы с Евой станем лучшими друзьями.

— Дай-то Бог, — сказал мистер ван Дорн, — надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, мисс Вингейт. Ради дочери надеюсь.

В ответ я только ласково сжала руку Евы, и мы направились к двери. Я понятия не имела, куда мы направляемся. Тем не менее, мне еще раз была дана возможность понять, насколько велика стоящая передо мной проблема.

— Ева, — сказала я так, будто мы были давно знакомы, — я ведь первый раз в твоем доме. Покажи, пожалуйста, где твоя комната.

Она безмолвно повернула к винтовой лестнице и начала подниматься по ступенькам, медленно и неловко, занося сначала одну ногу, затем приставляя к ней другую. Это было очень долгое восхождение, но, с другой стороны, нам ведь и некуда было торопиться. Я же испытывала настоящий восторг: она меня поняла. Она могла понять, что ей говорят! Это был первый успех и добрый знак.

Мы медленно двигались по коридору второго этажа, минуя разные двери, и наконец остановились перед одной из них. Я нажала на ручку, дверь открылась, и мы оказались в прекрасно обставленной комнате, залитой солнечным светом. Это была, по-видимому, гостиная. К ней примыкала спальня. Ева направилась к следующей двери. Все цвета в спальне, казалось, были подобраны так, чтобы оттенить хрупкую прелесть хозяйки.

— Какие у тебя красивые комнаты, — сказала я. — А ты не знаешь, где моя комната?

В этот момент до меня донеслось легкое покашливание, и в двери показалась приземистая фигура экономки.

— Позвольте, я покажу вам вашу комнату, мисс, — сказала она, — меня за этим и послали. Меня зовут мисс Этти Кемп.

— Добрый день, мисс Кемп, — улыбнулась я. — Меня зовут мисс Анджела Вингейт.

— Очень приятно, мисс Вингейт. Надеюсь, вам у нас понравится.

— Да разве это кому-нибудь может не понравиться? — заметила я. — Если и другие комнаты так же великолепны… что может быть лучше?!