— Он же был ребенком!

— Ничего себе ребеночек! В таком возрасте человек в состоянии заботиться о себе сам. А у тебя должна была наладиться своя жизнь.

Мэндж вздохнула. Это был их давний спор. Джеймс никогда не понимал ее близких отношений с отцом, не одобрял заботы о брате, которому она старалась заменить мать. Когда мама умерла, Гарри едва начал ходить.

Джеймс решил больше не ворошить прошлое.

— Значит, Гарри теперь в Южной Америке, а ты занимаешься бизнесом в Грэнтоне.

— Значит, так, — холодно подтвердила Мэндж.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

— Тебя всегда тянуло к садоводству, к растениям. Не могу тебя представить на ремонтных работах в доме. Тебе ли возиться с электросваркой или сантехникой?

— Мы привлекаем квалифицированных рабочих. Я же занимаюсь бумагами и стараюсь найти заказы для всех нас.

— Но все-таки это ведь не совсем то, чем бы ты хотела заниматься? Не так ли?

Мэндж вспомнила свои мечты: окончить курс садоводства и стать дизайнером по озеленению. Господи, как это далеко от того, что она делала сейчас.

— Да, ты прав, — согласилась она.

— А для чего тогда тратить время на нелюбимую работу? — удивился Джеймс. — Твой отец умер. Ты сделала для него все, что могла. Тебе ничто не мешает продать фирму и заняться садоводством.

— Это не так легко, — вздохнула Мэндж. Сквозь бесконечные потоки дождя она едва различала сад, деревья. Да еще и стемнело. Но ей не было нужды всматриваться. Она и с закрытыми глазами могла вспомнить каждое дерево, каждый куст.

— Я не могу оставить Бэсси и других сотрудников без работы только из-за того, что мне все осточертело, — попыталась объяснить Мэндж.

— Оправдываешься, что ли? — ухмыльнулся Джеймс. — Согласись, тебе хочется все оставить по-старому, ничего не менять в жизни.

— Неправда, — почти крикнула Мэндж, на минуту потеряв контроль над собой.