— А я послужу для этого средством? — сардонически усмехнулась Роксана.

Аргайлл пожал плечами:

— Знаете, в качестве комиссара я имею… почти неограниченную власть во многих областях, включая и получение английского титула.

Роксана отметила, что его улыбка была теплой и искренней.

— Уверен, что мы сможем прийти к какому-то соглашению, — продолжал герцог.

— Видите ли, я предпочитаю держаться на возможно большем расстоянии от всего семейства Эрскин.

— Не хотите графского титула для своего сына?

— Нет, если для этого мне придется заплатить своей независимостью.

— Я мог бы легко избавить вас от общества Агнес, — сочувственно пообещал герцог. — Хотите, я отошлю ее в деревню?

— Ваше всемогущество поражает меня милорд, — ответила Роксана, едва заметно улыбнувшись. — Королева поистине великодушна.

— Я не питал иллюзий относительно моей ценности для двора, когда вел переговоры о должности комиссара.

— Вам дали карт-бланш?

— Почти. И уж конечно, у меня достаточно полномочий, чтобы отослать Агнес в загородное поместье, стоит вам только намекнуть.

Смысл его слов был достаточно ясен.

— Вы искушаете меня, Аргайлл, и очень сильно. Соблазн избавиться от злобной свекрови невероятно велик.

— Я к вашим услугам, моя дорогая Роксана, в любом качестве, которое вы только пожелаете. Достаточно одного вашего слова.

Всего за несколько минут разговора с молодым вождем клана Кэмпбеллов Роксана поняла, каким образом он сумел совершить поразительный подвиг, не только вернув Куинсберри в правительство против желания королевы Анны, но и получив от нее огромную власть. Он был необыкновенно обаятелен, и не вызывало сомнений, что для достижения своих целей готов был пойти на все. Хоть и новичок в политике, он не был ни наивен, ни неопытен в искусстве дипломатии — его предложение освободить Роксану от гнетущего контроля свекрови было чрезвычайно убедительным.