— Ты погрустнела… Наконец-то я вижу скорбь на твоем лице. — Негромкий голос Мартина вернул ее к действительности. — О чем ты думаешь? О покойном муже? Или о том, как избавиться от меня?

Синди вспыхнула, почувствовав угрызения совести. Ее мысли и в самом деле были далеки от сегодняшнего печального события.

— Как я могу избавиться от тебя? Ты имеешь полное право находиться здесь. Ты ведь Мэрдок. Член семьи, — пренебрежительно ответила она, намеренно искажая смысл его вопроса.

— Как любезно с твоей стороны признать это, — сухо заметил Мартин. — Большинство людей считают меня паршивой овцой в стаде. Человеком, который бросил семейное дело и свою девушку ради того, чтобы мотаться по миру и делать никому не нужные фотографии.

Синди внутренне напряглась, но ее лицо сохранило равнодушно-спокойный вид. Нет, она не доставит ему удовольствия, реагируя на слова «бросил свою девушку». Он намекает на то, что между ними существовали какие-то прочные отношения. Нет, Мартин никогда ее не любил… во всяком случае, так, как она хотела, мечтая завоевать его сердце и душу. Но он предложил только тело. Это все, что он готов был дать, сгорая от страсти, но не думая о последствиях.

— Ты прекрасно знаешь, что твои фотографии не бесполезны. Они публикуются во всем мире.

Синди старалась, чтобы ее голос прозвучал как можно более невозмутимо, однако на душе было ох как неспокойно. Неужели Мартин не понимает, каково ей видеть его сейчас, когда она так беззащитна? Да, она наконец снова обрела свободу, но что в этом толку, если он вернулся всего лишь на несколько дней!

— Ты следишь за моей карьерой, Синди? — спросил Мартин, слегка прищурив глаза.

— Как член семьи Мэрдок я, естественно, интересовалась твоими успехами. Дороти и Квентин держали нас в курсе… — Она бросила взгляд через боковое стекло машины. — Последний дом по левой стороне, если ты помнишь.