— Я едва не опоздал. — Мартин снизил голос, чтобы выразить свои соболезнования: — Тетя Дороти, я не знаю, что и сказать… Это такая потеря для тебя и для дяди Квентина… Я понимаю, как вам тяжело… Вы были с ним так близки!

И никакого упоминания обо мне, сердито подумала Синди. Такое впечатление, что он даже не заметил ее.

Или заметил?

По лицу Дороти пробежала тень.

— Не настолько близки, как нам казалось, — вырвалось у нее. — Тедди ничего не говорил о своих проблемах, но… — Она печально вздохнула. — В последнее время он очень изменился, Мартин, стал замкнутым и угрюмым. И вспыльчивым. Взрывался по мелочам. Это было так не похоже на него. Я ничего не понимаю… Проблем со здоровьем у него не было. Вскрытие подтвердило это, — с трудом выговорила Дороти. Немного помолчав, она продолжила: — Даже бедняжка Синди не могла понять, что с ним происходит, в чем причина его постоянно подавленного состояния. Я уверена, — ее голос дрогнул, — что он не оступился бы на этой железной лестнице на заводе, если бы его не отвлекали какие-то тяжелые мысли… — Она беспомощно опустила голову. — Я до сих пор не могу поверить в то, что его больше нет. Один неосторожный шаг!

— Я тоже, — мягко произнес Мартин. — Я так понимаю тебя, тетя Дороти!

Синди хотелось раствориться, исчезнуть, но она была не в силах сдвинуться с места. Ее темные глаза были прикованы к словно высеченному из камня профилю Мартина. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы в ее душе пробудились болезненные воспоминания.

Мартин стоял, возвышаясь над Дороти. Он был красив трубой мужественной красотой, которую не портил даже слегка искривленный нос — результат опасного путешествия по джунглям Южной Америки. Сейчас он казался еще более статным, сильным и загорелым, чем раньше. Его темно-русые кудри были такими же густыми и непослушными, как и три года назад. Завитки волос небрежно спускались на воротник голубой рубашки и потрепанной серой куртки. Ни тебе строгого костюма, ни галстука… Мартин оставался самим собой даже на похоронах.