- Странно… - пробормотала она, - как это у вас получается.

- Что?

- Ваша улыбка. Она…

- Перевернутая? Мне это уже говорили.

- Но вы улыбаетесь…

- О да, несколько оригинально. Но, мне кажется, и вы довольно оригинальная особа.

Джин широко раскрыла глаза:

- Извините, но я не стремлюсь быть оригинальной…

- Я хотел сказать, живая и непосредственная. Вам это идет. Вы очаровательны.

- Ну, этот разговор ни к чему. Я и так отрываю вас от работы.

- Мне же нужен перерыв.

- В таком случае, мне самой пора работать. Если почту приходится разносить в дождь и слякоть, то тем более ее надо разносить, когда хорошая погода.

- Может, задержитесь и выпьете чего-нибудь холодненького?

Губы у нее и вправду пересохли, но позволить себе этого она не могла.

- О нет, нет. Мне и вправду надо торопиться. Я просто хотела поприветствовать вас в связи с переездом в наш город.

Джин повернулась и пошла по дорожке, но тут же ощутила лавандовый аромат. Резко остановившись, она прошептала:

- О Господи! Забыла! - И, схватив четыре письма, снова повернулась.

Его улыбка была многозначительной, почти вызывающей. Джин небрежно сунула ему письма.

- Самое интересное - наверху. Запах, правда, резковат. Должно быть, тот, кто отправлял, боялся, что он выветрится по пути.

И с этими словами, плавно повернувшись, Джин пошла прочь по дорожке. А Майкл неотрывно смотрел ей вслед, пока она не свернула за зеленую рощицу и не исчезла из виду. Потом почти непроизвольно опустил взгляд на письма в руке. От самого верхнего исходил запах лаванды, и он действительно был резковат. У девушки, которая принесла их, тоже был свой особый аромат. Слабый, он достигал его волнами в тот момент, когда она протянула ему руку и повернулась, чтобы уйти. Легкий, очень легкий, он казался еще более привлекательным, оттого что был едва уловим.