– Я не могу на это смотреть. Скажите мне, когда все кончится, и если новости будут плохими, будьте осторожны, описывая, как он погиб. У меня слишком слабый организм, я не переношу крови и тому подобного.

– Перед этим мостом стоит предупреждающий знак, если только маленькие разбойники из приходского приюта опять не своротили его. Если этот болван сломает себе шею, он сам будет виноват, – проворчал лакей.

Элетея раздраженно тряхнула черными кудрями.

– Против этого возразить нечего. Но лошадь вовсе не виновата в том, что всадник не обращает внимания на предупреждения. Это совершенно безответственно.

Она беспомощно забарабанила кулачком по окну, когда беспечный всадник повернул и направил коня в лес, ведущий к мосту, на самую прямую дорогу к Хелбурн-Холлу.

– Нет, – проговорила она громко, и ее овальное лицо побледнело. – Остановись! Остановись, прежде чем…

Конечно, он не мог ее слышать; нелепо было даже пытаться предостеречь его. Всадник исчез из виду среди полосы редких деревьев, разделяющей низины двух поместий. Она отпрянула от окна. Она не простит себе, если конь совершит роковое падение с прогнившего моста на заостренные вершины камней внизу. Сейчас не имело значения, что ремонтировать мост должен не ее брат, а владелец Хелбурн-Холла.

– Спустите собак, Купер, – велела она второму лакею, который поднялся наверх бегом, услышав суматоху. – Миссис Садли, принесите мои сапоги и…

– Вскипятить воды, миледи? Прихватить теплое чистое одеяло?

– Вряд ли он собирается рожать, – удивленно проговорила Элетея. – Но вот фляга бренди не повредит. Даже если им воспользуюсь я, чтобы успокоиться. – Она бросила в окно последний тревожный взгляд: – Быть может, он намерен убить себя. Я бы именно так и поступила, если бы мне предстояло взять на себя ответственность за это поместье.

Хелбурн-Холл, поместье, пахотные земли которого соседствовали с ухоженными землями, принадлежавшими брату Элетеи, было проиграно месяц назад в лондонском игорном доме его легкомысленным владельцем какому-то неизвестному человеку. На некогда великолепном георгианском поместье, казалось, лежит какое-то проклятие. За многие годы в четвертый раз закладная на него перешла в новые руки.