Он сделал паузу, подбирая слово с преувеличенной тщательностью.

— Как бы получше сказать? Моя гостья — пока. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной. Этот человек ненавидел ее семью, она знала это и в глубине души понимала, что, возможно, у него есть на то основания. Его горящий взгляд не отрывался от ее зардевшегося лица. Он напоминал какого-то хищника джунглей со своей добычей, и этой добычей была она сама…

Их разделяла тишина, напряжение нарастало. Наконец, ее издерганные нервы не выдержали, и она была вынуждена заговорить.

— Зачем, Карло? Зачем ты заманил меня сюда? Мы не виделись почти два года. — Хэлин умолкла, ожидая ответа, но один взгляд на ледяное выражение его лица заставил ее продолжить с запинкой:

— Я-я знаю, мы расстались б-бур-но. — Яркая картина их последней встречи всплыла в ее памяти. — Я была нужна тебе, чтобы отомстить отцу и Марии, но они теперь ушли из жизни, так что у тебя нет более причины их ненавидеть. — Еще не договорив последнего слова, она поняла, что совершила ошибку.

— Нет причины, говоришь! — в его темных глазах вспыхнул гнев. — А то, что ты бросила меня после всех своих обещаний, всех этих ахов-охов, твоих признаний в любви, разве этой причины недостаточно? — произнес он с издевкой.

Хэлин ломала тонкие длинные пальцы, потрясенная той горечью, которую она ощутила в его словах.

— Потерять одну ridanzata, из-за твоего отца — само по себе оскорбление, но двоих… Я сицилиец, ты должна была помнить об этом. Тебе повезло, что отец так быстро увез тебя из страны. — Его зубы обнажились в гримасе, пародирующей улыбку. — И тебе все еще везет, потому что я решил держать тебя при себе.

Она на миг закрыла глаза, глухие удары в голове нарастали с каждой минутой. Его слова потрясли ее до глубины души. Собрав всю волю, какая у нее только была, Хэлин заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Держать меня, Карло! Что ты имеешь в виду? — удалось ей спросить наконец удивительно спокойным голосом.