— Что я имею в виду? Думаю, ты прекрасно понимаешь. Ты подаришь мне то, что Мария подарила твоему отцу.

— Не понимаю тебя.

— Моя дорогая Хэлина, — протянул он надменно. — Не так уж ты наивна, как хочешь казаться. У тебя есть маленький братец.

— Да, есть, но какое это имеет отношение?.. — озадаченно спросила она, пытаясь сообразить, чем ее сводный брат мог заинтересовать Карло Манзитти.

Его темные брови насмешливо взметнулись. — То есть ты предпочитаешь изображать наивную невинность. Очень хорошо, я объясню. — По его тону было ясно, что он убежден: она нарочно прикидывается такой бестолковой. — Мой отец старый и довольно больной человек. Он мечтает женить меня, чтобы сыновья продолжили наш род. Вполне естественная мечта, согласись. Если бы Мария осталась здесь вместо того, чтобы сбежать с твоим отцом, она бы родила мне ребенка.

Затем он цинично добавил:

— И, возможно, была бы сегодня еще жива. Однако здесь теперь ты — и в высшей степени в этом смысле подходишь мне.

— Как ты смеешь так говорить? — зеленые глаза Хэлин сверкнули. — Папа и Мария любили друг друга, чувство, о котором ты и представления не имеешь! Потом эта трагическая катастрофа… — На последнем слове ее голос сорвался. Ком встал в горле. И все же она сумела овладеть своими чувствами. Это было тем труднее, что она понимала: в его последнем утверждении есть доля правды. Решительным голосом она продолжала:

— Я не знаю, в какую игру ты играешь, Карло, и не хочу знать. Я уеду отсюда при первой возможности. — Гнев придал ей сил восстать против него, дать ему понять, что она уже не та восемнадцатилетняя девочка, которую он подчинял себе просто строгим взглядом.

Карло медленно поднялся с кресла, и, повернувшись, пошел назад к вилле, бросив через плечо: