Джудит была по своей натуре робкой и застенчивой. Келли не теряла присутствия духа в компании парней и не лезла в карман за ответом. И сейчас, разливая по чашкам растворимый кофе, она невольно улыбнулась, вспомнив, какое она произвела на них однажды в отрочестве впечатление, показав им в укромном местечке свою голую задницу. Ответная демонстрация мужских причиндалов особого впечатления на нее не произвела, жалкий стручок, именуемый пенисом, так и остался для нее непостижимым феноменом, вещью в себе, познать которую до конца ей не удалось, как она ни старалась.

Келли уже с утра была на взводе, и все из-за дурацкого письма, которое пришло с утренней почтой. Так и не сумев осмыслить его самостоятельно, она положила его на стол перед подругой, воскликнув с деланной насмешливостью в голосе:

– Последние новости о моей дорогой мамочке! Там есть и хорошие, и скверные известия. Которое из них ты хочешь услышать в первую очередь?

– Честно говоря, мне безразлично, – сказала Джудит, уставившись на нее сквозь очки в стальной оправе васильковыми глазами.

Келли хотела было спросить у нее, когда она поменяет свои дурацкие очки, но не стала, потому что Джудит вообще не волновалась особо по поводу своей внешности. Худая и сутулая, в отличие от стройной и не стыдящейся своего бюста Келли, подружка даже прическу не могла себе сделать нормальную и небрежно зачесывала свои темно-русые волосы назад, стягивая их на затылке резинкой в хвостик.

– Ну, тогда прочти его сама, – вздохнув, сказала Келли и в сердцах выпалила: – Короче говоря, моя мамаша совсем спятила. Завела себе любовника, который моложе меня, и забеременела от него. Я ведь у нее родилась, когда ей еще и восемнадцати не исполнилось. С тех пор она ни разу не залетала, а на старости лет вдруг сподобилась. Боже, да ведь мне стукнет двадцать четыре года, когда она родит! Веселенькое дельце! Ну и наградил же меня Господь мамашей! Вечно она вытворяет нечто такое, что заставляет меня потом краснеть!