Томас с трудом удержался от горькой улыбки. Он знал, на кого намекает леди Джеймс, — на лорда Гиффорда. Не нужно быть медиумом, чтобы обнаружить, что у этого графского сына есть замужняя любовница, а точнее, две любовницы.

Леди Джеймс отвлек знак, поданный ее старшей дочерью с другого конца гостиной, и вскоре она отошла, испуская ядовитые испарения розовой воды. Томас воспользовался этой возможностью и перехватил свою матушку.

Он шагнул вперед, взял ее за локоть. Леди Гамильтон вздрогнула от его прикосновения, и он с трудом удержался, чтобы не бросить возмущенный взгляд на застывшую, словно статуя, Эсмеральду.

— Мадам, — тихо проговорил он, — вы не сказали мне, что это Эсмеральда подарила вам ваше ожерелье.

Его мать смутилась, свела свои темные подведенные брови.

— Подарила его мне? Нет, это я велела садовнику выкопать его…

— И тем не менее, — оборвал ее Томас, — это подарок. Вы говорите, что вас привели к нему ее видения — как легко было бы для нее хранить о них молчание и оставить ожерелье себе. Но нет, ей хотелось, чтобы оно оказалось у вас, и я не верю в ее резоны.

Лицо леди Гамильтон стало каменным.

— Вы руководствуетесь просто-напросто вашими предубеждениями.

— Я просто не доверяю иностранке, у которой нет никаких оснований проявлять такую щедрость. К тому же у нее могут быть мотивы, о которых вам ничего не известно, — возразил он, забыв в своем раздражении, что надо потворствовать иллюзии матери, будто бы эта спиритка обладает сверхъестественными способностями. — Разве вам не приходило в голову, что эту вещь могли украсть? Представьте себе, какой вред это может нанести вашему мужу в парламенте, если наша семья будет замешана в краже. Мадам, я бы попросил вас снять это ожерелье и спрятать его, пока мы не вернемся домой. А затем вы уберете его и сделаете вид, что не можете его найти. — Он посмотрел на нее, безжалостно пользуясь ее неуверенностью, которая под влиянием Эсмеральды превратилась в страх. — Не носите его и даже не говорите о нем, пока эта спиритка не уедет.