Аурелия снова взяла в руки письмо. Она прочитала его уже трижды, и хотя ей казалось, что она уже выучила его наизусть, оно все равно представлялось полной бессмыслицей. О, понять слова было легко — но не мужчину, их написавшего. Этот Фредерик Фарнем был совсем не тем человеком, за которого она когда-то вышла замуж и от которого родила ребенка. Аурелия вспоминала, каким счастливым он был, когда родилась Фрэнни, как метался по коридору, пока его жена всю ту бесконечную ночь мучилась родами. Она снова увидела Фредерика, взявшего на руки свою новорожденную дочь — глаза его наполнились слезами, и он с благоговением и восторгом смотрел на сверток в своих руках. Тот мужчина наверняка не мог отказаться от всего этого, не мог, ни разу не задумавшись, отмахнуться от жены и дочери.
«Моя дорогая, ненаглядная Элли, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Я написал его много месяцев назад, сразу после того, как стало понятно, что у меня очень мало шансов выжить — чтобы не сказать больше. Мне очень трудно объяснить тебе, как я решил делать то, что делаю. Но еще труднее сказать, как мне жаль причинять тебе боль, которую, я знаю, я тебе причинил. Поверь мне, любовь моя, мне больно думать, что я тебя так сильно ранил, но я никак не могу смягчить это. Я знаю, что ты рассердишься, и в этом нахожу хоть какое-то утешение. Легче вынести твой гнев, чем боль. Пожалуйста, попробуй понять. Попытайся понять патриотический позыв, заставляющий человека сражаться за свою страну. Бонапарта необходимо остановить, пока он не колонизировал весь континент. И этим он не удовлетворится. Он уже нацелился на Индию и торговые пути, и кажется, что только Англия может твердо противостоять ему среди всех этих то и дело меняющихся альянсов. До тех пор, пока он не вторгся на остров, мы можем ему противостоять и победить его.