
Через час, когда в парке начали появляться первые наездники, демонстрируя после распутной ночи свою удаль, Гревилл отправился назад на Брук-стрит. Грум, одетый в ливрею, перехватил у него поводья, а Гревилл вошел в дом, где с ним поздоровался дворецкий, напустивший на себя многозначительный вид.
— Сэр Гревилл, ее милость ждет вас в столовой, — объявил он напыщенным голосом. — Она ждет уже больше получаса, — добавил он с явным неодобрением.
— Что беспокоит ее милость, Сеймур? Обычно она не выходит из своей комнаты до полудня, — заметил Гревилл, протянув тому хлыст, снял шляпу и стянул с рук перчатки.
— Леди Бротон ничего не беспокоит, — заявил дворецкий, взяв вещи полковника и передав их проходившему мимо лакею. — Насколько я понимаю, она просто хочет поговорить с вами. Завтрак будет подан тотчас же.
— Гревилл, дорогой мой племянник, хорошо ли покатался? — засияла ему навстречу тетя Агата, когда он вошел в столовую. В юности она была очень красива, и хотя красота ее несколько увяла, леди Бротон все же была хороша собой. Она сидела, закутавшись в индийские шелка и спрятав волосы под внушительным тюрбаном, и обмакивала гренки в чашку с чаем.
— Очень хорошо, мэм, — ответил он, садясь напротив. — Вы сегодня встали ни свет ни заря. — Он улыбнулся и вопросительно вскинул бровь.
— Конечно, я бы предпочла выпить чаю в постели, но мне нужно поговорить с тобой, Гревилл, и я побоялась разминуться с тобой. — Тетя Агата промокнула губы салфеткой. — Ты такой энергичный! Ни минутки не посидишь спокойно.
