— Что за чепуха! Чего ради? — воскликнула леди. На ее пухлом лице появились сердитые морщины. — Это не дом, а мавзолей какой-то, он слишком велик для меня одной. Если хочешь жить отдельно, я выделю тебе целое крыло!

Гревилл не дрогнул. Продолжая улыбаться, он ловко разделывал форель и говорил:

— Вы очень великодушны, мэм, но я не могу вам навязываться.

Гревилл проигнорировал ее сердитый взгляд. Он хорошо знал свою тетушку. Испорченная любящим и снисходительным мужем, она не терпела, если ей противоречили даже в мелочах. Гревилл с наслаждением жевал форель, даже не пытаясь нарушить напряженную тишину.

Ее милость сдалась первой, в чем он нисколько не сомневался. Недовольно фыркнув, она заявила:

— Полагаю, ты, как всегда, все равно поступишь по-своему.

Гревилл сделал глоток эля.

— Разумеется, мэм. Но если вы действительно хотите устроить в мою честь небольшой прием, я буду вам очень благодарен.

Из-за туч показалось солнышко — тетя Агата снова улыбнулась. Она обожала развлечения.

— Сегодня же утром составлю список гостей… полагаю, это будет небольшой раут. Я с прошлого сезона не давала ни одного официального приема, так что для нашей цели это самое подходящее. Немного потанцуем; оркестр будет небольшой — всего несколько струнных и пианино… и розовое шампанское — я уверена, что в погребе его еще много… я уточню у Сеймура. — Она постучала ногтем по зубам, уже забыв про свое разочарование и вновь обретя хорошее расположение духа.

Гревилл рассмеялся и отодвинул стул.

— Тетя, я уверен, что вы, как всегда, знаете, как все устроить наилучшим образом. Дайте мне знать, когда я должен буду появиться, и я приду при полном параде.

Гревилл поклонился и оставил тетушку, уже радостно вспоминающую свой обширный круг знакомых и погрузившуюся в перспективу дать бал, о котором долго будут говорить в городе. Он был искренне рад, что станет почетным гостем на таком балу — это очень кстати, раз уж он собирается, заново, войти в светское общество.