– Проценты, – повторил Катлер.

– Он злится. Инициатором разрыва выступила я. В этом все дело.

– Я понял.

– Вот я и подумала, что он, возможно, передумает, если с ним поговорят двое крепких парней.

– За этим вы ко мне и пришли.

Она кивнула, не переставая вертеть в руках пустой стакан. Катлер указал на него, вопросительно поднял брови. Она вновь кивнула, он поднял руку, поймал взгляд официанта и знаком предложил повторить заказ.

Они молчали, пока пустые стаканы не заменили полными.

– Двое парней могут с ним поговорить.

– Вот и прекрасно. Сколько это будет стоить?

– Пятьсот долларов.

– Меня это устраивает.

– Вы хотите, чтобы они с ним поговорили, но на самом-то деле подразумеваете под этим нечто большее. Вы хотите, что разговор этот произвел на него определенное впечатление, чтобы он понял, что должен выполнить поставленные условия, если не хочет, чтобы к нему применили меры физического воздействия. Так вот, если вы хотите произвести впечатление, надобно сразу начинать с физического воздействия.

– Тогда он поймет, что вы настроены серьезно?

– Тогда он испугается. Ибо в противном случае только разозлится. Не сразу, конечно, не в тот момент, когда двое громил прижмут его к стене и объяснят, что он должен сделать. В тот момент он перетрусит, но, если они обойдутся без рукоприкладства, он, придя домой и подумав, начнет злится.

– Кажется, я вас понимаю.

– А вот если его сразу отметелят, не очень сильно, но так, чтобы он не забыл об этом происшествии в последующие четыре-пять дней, тогда испуг задавит злость. Вот чего вы хотите.

– Согласна.

Он маленькими глотками пил «мартини», оценивающе поглядывая на нее поверх стакана.

– Мне нужны кое-какие сведения об этом парне.

– Например?

– Например, в какой он физической форме?

– Ему стоит сбросить двадцать фунтов, а так он в полном порядке.