– С сердцем проблем нет?

– Нет.

– Спортом занимается?

– Он записан в спортивный клуб. Поначалу ходил в тренажерный зал четыре раза в неделю, теперь – от силы дважды в месяц.

– Как и все, – пожал плечами Катлер. – Поэтому, собственно, спортивные клубы и не разоряются. Если бы все члены, которые платят взносы, пришли одновременно, очередь в раздевалку растянулась бы на полквартала.

– Вы тренируетесь, – заметила она.

– Да, – кивнул он. – В основном, поднимаю тяжести, несколько раз в неделю. Вошло в привычку. Где – не скажу.

– Я спрашивать не буду. Сама смогу догадаться.

– Скорее всего, сможете, – он широко улыбнулся. Улыбка вдруг превратила его в озорного мальчугана, но он тут же стал серьезным.

– Восточные единоборства. Он ими не занимался?

– Нет.

– Вы уверены? Может, не в последнее время, до того, как вы сошлись?

– Он ничего такого не говорил, но сказал бы, если б занимался. С удовольствием бы похвалился.

– Оружия он при себе не носит?

– Нет.

– Вы уверены?

– У него вообще нет оружия.

– Повторяю вопрос. Вы уверены?

Она задумалась.

– Как тут можно знать наверняка? Знать, что у человека есть пистолет – это одно, с этим все ясно, но как можно гарантировать, что у человека нет пистолета? Я могу сказать следующее: мы прожили вместе три года, и за это время у меня не возникало и мысли о том, что у него есть пистолет. Мне представляется, идея приобрести пистолет даже не приходила ему в голову.

– Вы бы удивились, узнав, у скольких людей есть оружие.

– Наверное, удивилась бы.

– Иногда возникает ощущение, что половина населения страны ходит с оружием. И многие без разрешения. А если у человека нет разрешения на ношение оружия, он никому не говорит, ни о том, что носит пистолет с собой, ни о том, что он вообще у него есть.

– Я практически уверена, что у него нет пистолета, не говоря уже о том, чтобы он носил его с собой.