— Бед? Вы знаете эту женщину? Фото старое. Наверно, она уже бабушка.

— Она плохо кончила, это точно. Подробнее не скажу — врать не стану. Я ведь перекупаю товар у разных людей. На рю де Валлен — это совсем рядом с центром, у меня антикварный магазинчик. Спросите «Пыль веков» мадам Переньи — все знают. А насчет возраста дамочки я вам сейчас точно скажу — здесь была дата… — Она перевернула портрет. — Вот, смотрите, печать «Мастерская Мишеля Тисо». И дата — май 1944.

— Даже моей мамы еще на свете не было… А кажется… Кажется, что мы где-то встречались.

— Так частенько бывает, особенно когда работаешь со старьем — глядишь на какую-то вещицу, как на давнюю знакомую. Вроде виделись, а где и как — не вспомнить. Жизнь-то позади большая. Это я не про вас, само собой.

— Мне приходится иметь дело с вещами, имевшими большую судьбу… — Вера смотрела на выставленные безделушки. — И каждая помнит свою историю… Иногда так хочется, чтобы они заговорили. Но они молчат. Вот как этот фарфоровый Пьеро или девушка на портрете. Правда, я работаю с предметами неразговорчивыми — со шкафами и сундуками. Снимаю старую краску и разрисовываю их в духе примитивных картинок позапрошлого века.

— Это сейчас хорошо идет. Вы художница, я сразу поняла. Юбка из ручного батика и пальчики не холеные.

Вера машинально спрятала руки:

— Маникюр отсутствует. А пластиковые ногти я носить не умею… — она снова посмотрела на портрет. — У нее цветок в волосах. Это дикая роза. Знаете, такие белые, пахучие, а листва мелкая, темная, глянцевая. И на кусте всегда масса бутонов и пчел…

— Господи, даже розу разглядели! А знаете, что я вам скажу… Ой, да присмотритесь сами — вы ж с нею — одно лицо! Конечно, прическа не та, глаза… другое выражение. Но вообще… Прямо удивительно даже!

— Хороший портрет. Я бы его купила.

— Фото само по себе — вещь стоящая. Но главное — рамка. Нюхайте — настоящий сандал. Пол века прошло — а он пахнет. И какая дивная работа. Похоже, Тунис.