Леонид по-прежнему нежно гладил ее, и это действовало – возражать ему Милли становилось все трудней. Он наклонился к ней, стал целовать ложбинку между ее грудей, одна его рука слегка сжимала сосок, от вновь нахлынувшего желания Милли почти теряла сознание.

Если это продлится еще хоть секунду – я пропала.

– Нет, я должна ехать, – она отодвинула его руку и встала.

Слова прозвучали резче, чем она хотела, ее движения тоже были резкими.

Милли пыталась понять выражение его лица, но оно было холодным, бесстрастным и отстраненным. Возникшая между ними ночью близость исчезла. Что ж, так и должно быть, подумала Милли, вспомнив слезы и мольбы Клары. Она взяла свою одежду и закрылась в ванной. Конечно, ей хотелось бы продлить свалившееся на нее счастье. Был момент, когда она чуть не согласилась на его предложение задержаться, тогда не пришлось бы высвобождаться из его объятий.

Но как бы я сообщила родным, что задерживаюсь? Они соскучились, они ждут меня.

И что я им скажу?

Что богатый парень, с которым я знакома несколько часов, предложил мне обменять билет? Что я улеглась с ним в постель, почти не зная его, и решила задержаться, чтобы узнать его лучше и продлить удовольствие?

Милли всегда была осторожна, она не особо интересовалась парнями – до вчерашнего вечера. А ночью она не только не была осторожна, она вела себя просто безрассудно. Леонид был таким сексуальным, а его ласки – такими пленительными, такими пьянящими, манящими и зазывными, что Милли забыла обо всем, не думала о возможных последствиях, о возможной беременности.

О боже!

Безмозглая, наивная… Вот что она твердила себе, пока одевалась.

– Будешь завтракать? – спросил Леонид, когда она вышла из ванной.

Его винить не в чем, сама виновата, с собой бы разобраться.

– Нет, мне пора, – Милли попыталась улыбнуться, но улыбка замерла на ее губах, когда она увидела каменное выражение его лица. – Спасибо за предложение поменять билет, но…