— Он очень осторожен и внимателен, — неохотно признал Драммонд.

— А вы — нет?

Лейтенант недобро прищурился и откинулся на спинку кресла. Его большое тело, казалось, излучало спокойствие, но это впечатление было обманчивым.

— В моем отделе работают высококвалифицированные и опытные детективы, мистер Гэррет, — сказал он. — У нас имеется отличная криминалистическая лаборатория, укомплектованная первоклассным оборудованием и специалистами. Но вы должны понимать: от самого лучшего оборудования и самых лучших людей не будет толка, если им не с чем работать. А у нас нет ни одной улики, которую можно было бы исследовать, ни одного свидетеля, которого можно было бы допросить. Что касается пострадавших, то они пережили сильное психическое потрясение, и это еще очень мягко сказано. Они не в состоянии дать нам ничего, что мы могли бы использовать.

— А Мэгги Барнс?

— Что — Мэгги Барнс?

— Разве и она не сообщила вам ничего полезного?

— То, чем она занимается, является творческой работой, поэтому ее нельзя торопить. Мне постоянно об этом твердят… — Лейтенант пожал плечами. — Приходится признать, что ей тоже почти не с чем работать. Двое не выжили. Третья пострадавшая все еще чувствует себя достаточно скверно, но она, по крайней мере, в состоянии говорить. Мэгги с ней работает, но результатов по-прежнему нет. Что касается последней пострадавшей, Холлис Темплтон, то она в больнице и не желает отвечать даже на самые простые вопросы. Конечно, можно было бы попытаться на них нажать, но у нас связаны руки: все психотерапевты в один голос твердят, что если мы попробуем форсировать события, то потеряем все шансы получить от этих двух женщин хоть какую-то информацию.

— Почему вы не обратились в ФБР, лейтенант? — требовательно спросил Гэррет.