Налюбовавшись на профиль, Дима решил, что пора выяснить каков же фас, а именно, какого цвета глаза. Аккуратно присев на свободное сиденье рядом, Димка улыбнулся и ляпнул, не раздумывая: «Привет! Ты такая красивая. Я бросил машину и бежал две остановки за троллейбусом, когда тебя увидел». Не Бог весть что, конечно. Тихомиров вообще не имел сколь-нибудь значительного опыта «склеивания» девушек. Обычно «клеили» его, да так, что приходилось через раз «отклеиваться». Но полное игнорирование его бархатного, прекрасно модулированного голоса профессионального юриста вызывало недоумение. Озарение пришло секунд через пять: «Черт, она же в наушниках и не слышит меня». Кончиками пальцев тихонько прикоснулся к колену, обтянутому джинсой, но даже этого легкого прикосновения оказалось достаточным, чтобы ощутить зудящее покалывание в пальцах. Как слабый удар током. И сердце мгновенно откликнулось учащенным биением. Впрочем, на своих переживаниях Димке сосредоточиться не удалось — четкий профиль превратился в недоумевающий фас. Глаза на этом лице были прекрасные — большие, с чуть приподнятыми кверху внешними уголками. Насыщенный голубой цвет напомнил Дмитрию сверкающие осколки бокала из богемского стекла, который он разбил в возрасте восьми лет, когда гостил у бабушки. Выражение лица прекрасной незнакомки так же отчасти напоминало выражение лица бабушки в тот знаменательный момент: нахмуренные брови и недоумевающе-укоризненный взгляд. Дмитрий улыбался и ждал, когда это колючее выражение лица сменится на другое, более привычное, удивленно-восхищенное, которое возникало у всех девушек, когда они смотрели на него.

Вместо этого дождался того, что незнакомка выдернула из уха один наушник, вопрошающе дернула головой и резко спросила: «Что такое?». Не только тон, но и голос был резким, с легкой хрипотцой. Дмитрий опешил. Оправившись от неожиданности, повторил свой пассаж о пробежке за троллейбусом, поскольку такая реакция девушки начисто выбила все мысли из головы, и нового он ничего не придумал.