Но если эти воспоминания и вкрались в размышления мрачного как осенняя туча Димы Тихомирова, то в списке задач болтались где-то на самом дне. Остановившись на красный перед пешеходным переходом, он через лобовое стекло угрюмо созерцал еще одну причину своего скверного настроения — расположенный на капоте прямо у него перед носом известный каждому пацану старше пяти лет знак в виде трех расходящихся лучей, заключенных в круг. Войдя утром на подземную парковку, Димка обнаружил, что у «Кайена» спущено колесо — похоже, криворукие умельцы на эвакуаторе где-то умудрились соорудить на левом заднем колесе Порша медленный прокол. Времени было в обрез, и пришлось ехать на мерине. Огромный, черный, блестящий, похожий на кита, мерседес был по-своему хорош, особенно когда одним своим видом распугивал большинство водителей машин попроще и обеспечивал себе на дороге безвоздушное пространство. Однако был не очень жалуем Тихомировым за отсутствие темперамента и маленький клиренс

Поняв, что созерцание эмблемы мерседеса хорошего настроения не добавит, Дима переключил свое внимание на пешеходов в тот самый момент, когда на проезжую часть ступила женщина, один вид которой заставил Тихомирова досадливо поморщиться. Надо сказать, что беременные женщины, а так же мамаши с колясками и младенцами, не вызывали у Дмитрия ничего, кроме раздражения. Один вид беременной женщины являл собой напоминание о чьем-то проколе, как голова оленя, прибитая к стене, свидетельствует о том, что этот самый олень — олень по жизни и был — не сумел перехитрить охотника. Сам Дима в ближайшие лет десять обзаводиться потомством не собирался, несмотря на четко просчитанные жалобы матушки на здоровье и сетования, что им с отцом немного уже осталось, а так же рассуждения отца на тему «Пора остепениться». Нет, даже думать об этом не хотелось. В свои неполные тридцать лет Дмитрия Тихомирова устраивало абсолютно все в его жизни. И орущим младенцам с их квохчущими мамашами в ней места не было.