Ближайшим подтверждением всего плохого, что думал Дима о беременных дамах, был его непосредственный босс, директор компании, наставник и просто хороший друг — Эдик Державин, в узких кругах бизнес-элиты известный как «Эдвард Руки-ножницы». Прозвище свое он получил за то, что полностью соответствовал пословице «Своего не упустит, и чужого не прогадает». Дожив до сорока четырех лет, дорастив дочь до студенческого возраста, и таким образом, исполнив свой родительский долг, Эдуард Владимирович умудрился жениться во второй раз, вместо того, чтобы наслаждаться обретенной свободой. Собственно, против второй супруги шефа Дмитрий ничего не имел. Дина Державина была на двенадцать лет младше мужа, хороша собой. Выпускница Питерской консерватории по классу фортепиано, женщина милая и интеллигентная. Большие деньги ее, конечно, испортили, но совсем чуть-чуть — Дина по-прежнему была прелестной хозяйкой дома и остроумной и внимательной собеседницей. Пока не забеременела. А уж что началось, когда она узнала, что у нее будет двойня… У Димы было достаточно развито воображение, чтобы по редким фразам, оброненным не склонным распространяться про свою личную жизнь Эдуардом, он мог представить, какой ад творится у шефа дома.

Поэтому на молодую темноволосую женщину с огромным животом, которая начала свое неторопливое движение вперевалку от края проезжей части, Димка смотрел настороженно — так, будто в животе у нее был не ребенок, а бомба с часовым механизмом. Хотя, по мнению Дмитрия, это было одно и то же. Он даже сильнее уперся ногой в педаль тормоза — с места он не сдвинется, пока ЭТО не дойдет до противоположного края проезжей части.

Н-да, блин, предчувствия его не обманули. Дойдя аккурат до середина капота мерина, женщина-дирижабль беззвучно охнула, схватилась одной рукой за живот, другой за эмблему мерседеса, повалилась на капот и уж потом медленно начала оседать вниз.