Забавно, ведь до последнего дня он считал, что душа его умерла и не способна ни на какие чувства. Но вот он здесь, переполненный негодованием и гневом, спровоцированными этим письмом, лежащим в его кармане. Кипевшие в нем эмоции искали выхода. Далтон полагал, что, как только он разберется с женщиной по имени Фэйф Хиллман, гнев пройдет сам собой, и он сможет вернуться в свою тихую, безопасную, лишенную тревог и волнений гавань, где ничто не имело значения, кроме дневного улова.

Дьявол, да он даже не узнал бы об этом письме, если б ему не надоело околачиваться в Корпус-Кристи, ожидая, пока починят его лодку. Он поехал в Остин лишь на выходные, чтобы сменить обстановку. Ему не следовало просматривать пришедшую почту. Прочитав полученное письмо, он должен был разорвать его на мелкие клочки, забыть его содержание и вернуться прямиком в Корпус-Кристи.

Он обязательно вернется на свою лодку, где ему не нужно думать, чувствовать. Помнить. Но не сейчас. Только не сейчас.

Далтон критически разглядывал маленький городишко, не находя ничего, что отличало бы его от сотен таких же крошечных техасских городков. Согласно указателю, оставшемуся в полумиле позади, Ту Оукс насчитывал менее двух тысяч жителей.

Далтон притормозил, чтобы дать трем дамам из числа вышеупомянутых жителей выйти из «Линкольна» выпуска десятилетней давности, остановившегося напротив парикмахерской. Но вместо того чтобы войти внутрь, три седовласые леди застыли на тротуаре, уставившись на Далтона.

Барбара Джин, хозяйка салона красоты «Стрижка и укладка», услышала низкий рев мотоцикла за несколько секунд до его появления на Мэйн-стрит. Увидев в окно мощный «Харлей» и его длинноволосого седока, Барбара так засмотрелась на него, что чуть не обожгла жену мэра щипцами для завивки.

Сюзетт Сверинген, сидевшая под феном, просушивая волосы, сильно ударилась о металлический обод колпака, пытаясь получше рассмотреть незнакомца. Наверняка завтра на лбу появится синяк, но ей было все равно – давно она не видывала таких мужчин в Ту Оукс.