По всей Мэйн-стрит люди выглядывали из окон магазинов или останавливались на тротуарах, рассматривая незнакомца. Не то чтобы в Ту Оукс никогда не появлялись незнакомцы, да и длинные волосы у мужчин не казались диковинкой для жителей городка, не говоря уже о мотоциклах, хотя марка «Харлей Дэвидсон» поражала воображение. Но было в этом мужчине что-то суровое и дикое, что приковывало к нему взгляды окружающих. Казалось, весь его облик предупреждал: «Берегись меня». Мужчины видели в нем человека, у которого не захотели бы становиться на пути, но отдали бы правую руку, чтобы он охранял их спину; человека, который никогда первым не начнет драку, но, черт возьми, выйдет из нее победителем. Опасного человека.

Женщины видели в нем одного из тех мужчин, от которых их в юности предостерегали матери. Грубого. Сильного. Запретного. Мужчину, которого они, вероятно, не выбрали бы в мужья, но о котором каждая из них грезила на пороге взрослой жизни.

Когда мотоциклист выехал на городскую площадь, исполняющий обязанности шефа полиции Чарли Маккомис, стоявший у черно-белой патрульной машины, выругался. Сощурившись от ветра, поднимавшего клубы песка и пыли, он ловко передвинул языком зубочистку из одного уголка рта в другой.

– Проклятье, – сквозь зубы сказал он своему напарнику Джорджу Льюису. – Только этого нам не хватало! Сюда пожаловал один из Ангелов Ада, и как раз тогда, когда меня назначили на эту чертову должность! Я ведь им говорил, что не хочу быть шефом полиции.

Двадцатилетний Джордж Льюис, троюродный брат Чарли по материнской линии, взъерошил пятерней копну ярко-рыжих волос.

– Ты уверен, босс? Я что-то не вижу татуировок. Я думал, эти парни покрыты ими с ног до головы.

– Чтобы быть Ангелом Ада, не обязательно иметь татуировки, – бросил Чарли, не отводя взгляда от «Харлея» и его седока. – И не называй меня боссом, сколько раз тебе повторять! Я на этом посту временно.