Кейт не чувствовала себя таковой. Напротив. Сердце ее разрывалось от жалости к отцу.

- Можешь не сомневаться, - сказала Кейт, хотя голос звучал совсем не так уверенно, как ей хотелось. - Сейчас я бы сделала все что угодно, только удержать эти листья на ветках. Придумала бы, как закрепить их навеки, чтобы ни один не упал на землю.

Роберт уже не улыбался:

- Может быть, когда-нибудь тебе это и удастся. Но не сейчас. Не мучай меня и не пытайся прикрепить к ветке. Я не очень большой любитель крестных мук. Распятие не самая приятная казнь.

Кейт почувствовала, как у нее от боли сжалось сердце:

- Ты же знаешь... как я люблю тебя, и никогда...

- Тогда дай мне возможность достойно уйти из этой жизни. Помоги мне. Зачем растягивать пытку?

- Я даже помыслить... пожалуйста, не проси меня больше об этом. Голова Кейт упала на скрещенные руки. - Я буду сражаться за тебя до последней секунды.

- Все, что было можно, ты уже сделала.

- Нет. До сих пор ты всячески пытался помешать мне. И я не могла довести до конца что хотела.

Кейт почувствовала, как отцовская рука пробежала по ее волосам:

- И все же ты сделаешь то, о чем я тебя прошу. Ты сильная женщина... Мы ведь с тобой прекрасно понимаем друг друга, разве нет?

- Только не в этом вопросе...

- И в этом тоже. Только ты не хочешь себе признаться.

Отец прав. Она все понимала и знает, как он пришел к своему решению.

- К чертям собачьим все твои доводы. Мне нет дела до логики. Сейчас самое главное для меня - это только ты.

- Вот почему я уверен, что ты сделаешь как я прошу. Всю свою жизнь я старался быть на высоте. И мне бы хотелось не менее достойно уйти из нее. А такого конца, как мой, и врагу не пожелаешь.

- Это несправедливо.

- Неужели я не могу хоть раз в жизни позволить себе думать только о себе? Хоть один-единственный раз?