Губы Маргарет задрожали, но она с достоинством покинула библиотеку.
– Нет, только не к герцогу, – сказала она Пенелопе. – Он лишь позлорадствует, если я обращусь к нему с мольбой о помощи. – Маргарет еще раз проглядела список. Вот ответ на все их вопросы. Если сейчас продать хотя бы одну книгу, то две другие послужат им достойной поддержкой в будущем. – Знаешь что, Пенелопа, – проговорила Маргарет, —
думаю, нам следует считать «Записки» своим спасением.
Пенелопа с сомнением покачала головой, но Маргарет лишь улыбнулась.
Она будет осторожна и не станет подписываться фамилией Джерома. Не только потому, что некоторые люди не любят иметь дело с женщинами, но и ради того, чтобы сберечь собственную репутацию. Пожалуй, она напишет письмо Сэмюелу и Мод и попросит разрешения воспользоваться адресом суконщика. В таком случае никто в деревне не заподозрит, что она владеет книгами со столь шокирующим содержанием.
Жизнь в Силбери была простой, без затей. Уважали тех, кто жил по правилам морали. Тех, кто этого не делал, презирали. Были в деревне две женщины, с чьим мнением считались все, – Сара Харрингтон и Энн Ковинг.
Не следовало недооценивать их влияния. Сара занимала высшую ступень в деревенской иерархии, к ней прислушивались все уважающие себя матроны. Сара одной из первых отправила свою дочь в школу к Маргарет.
Ее сестра Энн была главной сплетницей. Если что-то происходило в деревне или неподалеку от нее, то Энн мгновенно узнавала об этом и прикладывала максимум усилий для того, чтобы новость разнеслась по всей округе.
Что скажет Сара, если узнает о существовании шокирующих «Записок»? Или выяснит, что Маргарет намеревается продавать непристойные книги? Или, что еще хуже, ей станет известно о том, что Маргарет их читала?
Можно было не сомневаться в реакции обеих женщин. Маргарет больше не будут считать добропорядочной вдовой, одной из тех, кого приводят в пример как образец достойного поведения. Нет, она тут же превратится в парию. Сара не позволит дочери посещать занятия Маргарет, а Энн постарается раздуть сплетню и разнести ее повсюду. В школу больше никто не придет.