Майкл Хоторн, граф Монтрейн кивнул хозяину дома, стоявшему в противоположной части комнаты. Граф Бэбидж – Бэбби для друзей – занимался своим любимым делом, то есть сплетничал. Вокруг него сплотилась небольшая группа людей, завороженно внимавших каждому его слову. Сдержав улыбку, Майкл отвернулся.

Бэбби изрядно потратился на нынешнее сборище. Огромный бальный зал, расположенный на втором этаже, был залит светом сотен восковых свечей, которые вездесущие лакеи то и дело заменяли, едва свечи догорали. Желтый свет был настолько ярок, что не отличался от солнечного, к тому же свечи излучали сильное тепло, поэтому в зале было невыносимо душно. Чтобы хоть немного проветрить помещение, слуги распахнули высокие двери, выходившие на террасу.

Бэбби обожал золото и позолоту. Все, что можно, было щедро украшено. На южной стене высились три больших зеркала в золоченых резных рамах. Те стены, на которых не было зеркал или малиновых портьер, были увешаны картинами. На золоченых полках стояли фарфоровые, с позолотой тарелки с изображениями поместья Бэбби или со сценами из городской жизни. Художник почти месяц не отходил от Бэбби, заполняя набросками блокнот.

На этот вечер Бэбби назначил костюмированный бал, чтобы хоть как-то оживить светский сезон. В результате дом наводнили люди, старательно притворявшиеся теми, кем не были на самом деле. Явно чувствовался избыток греческих богинь и тучных мужчин в лавровых венках и странно выглядевших в этот прохладный весенний вечер в легких тогах.