Джерард.

Граф поклонился всем трем леди одновременно.

— Миледи, — произнес он, отворачиваясь от Кристины. — Мадам… тетушка Ханна, не так ли? И… Маргарет?

Он говорил и вел себя так, словно видел Кристину впервые, словно впервые холодно и чопорно здоровался с ней. И все же в то короткое мгновение он смотрел на нее так же, как и она на него — задумчиво и нерешительно, — словно они совсем не изменились, словно не было этих десяти лет.

А тетя Ханна и Маргарет уже приседали в реверансе, уже улыбались и сердечно приветствовали нового хозяина Торнвуда. Кристина с досадой обнаружила, что все еще сидит в кресле. Отложив в сторону рукоделие, она поднялась и присела в глубоком реверансе.

— Милорд, — произнесла она.

Она оказалась лицом к лицу с человеком, которого никогда не видела прежде и вместе с тем знала всю свою жизнь и, может, даже больше. Худшее позади, уговаривала она себя. Это всего лишь незнакомец.

Кристина возблагодарила Господа за то, что остальные присутствующие за столом увлеклись беседой. Ей же совсем не хотелось разговаривать. И во многом потому, что она была глубоко расстроена тем, что произошло, когда дворецкий вошел в гостиную и возвестил об ужине.

— У его сиятельства не было времени переодеться, Биллингс, — сказала Кристина. — Будьте так любезны, задержите ужин еще на полчаса.

— Ужин подадут немедленно, — тотчас же оборвал ее граф. — Все и так ждали слишком долго. Позволите сопроводить вас в столовую, мадам? — Он предложил тетке руку.

Кристина чувствовала себя глупой и даже слегка униженной. Она отдала приказ, позабыв о том, что больше не имеет права распоряжаться в этом доме. Нужно было дождаться ответа графа. Но его сиятельство обратил свой взор на нее и снова заговорил, словно ей было мало предыдущего унижения: