— Я бы умерла, — не удержалась от комментария Маргарет, хотя щеки ее пылали, а глаза горели огнем. Она жадно ловила каждое слово.

— Да, — произнес его сиятельство, и в его глазах вспыхнули озорные искорки, — я в этом не сомневаюсь, Маргарет. Ни одна белая женщина не осмеливалась отправиться в глубь страны.

— Но белые мужчины проводили там по нескольку месяцев и даже лет, не так ли? — заметила леди Ханна. — О Боже, как им, должно быть, было одиноко.

— Да, мэм, — кивнул граф, а потом их с Кристиной взгляды пересеклись, и в его глазах вспыхнуло понимание и даже веселость. На щеках графини выступил румянец. «Ни одна белая женщина», — сказал он. Но ведь это совсем не то же самое, что «ни одна женщина». Конечно же, женщины там были.

Однако вскоре разговор неизбежно вернулся к Англии и Лондону с их балами и зваными обедами. Маргарет с ненасытностью голодного путника желала услышать о них как можно больше и подробнее.

— Я полагаю, — произнес наконец граф Уонстед, — вы уже готовитесь к предстоящему сезону, Маргарет? Если, конечно, ее сиятельство соизволит вывезти вас в город и оплатить расходы.

Кристина вскинула голову. Что он хочет этим сказать? Обвиняет в лени и нежелании лишний раз побеспокоиться о благополучии золовки? Она отчетливо ощутила исходящую от графа враждебность. Чего явно не наблюдалось в его обращении с двумя другими женщинами, хотя те изрядно утомили его многочисленными расспросами.

— Это весьма дорого, милорд, — с сарказмом произнесла Кристина.

— Естественно. — Брови графа взметнулись вверх. — Но не для дочери и сестры графа, не так ли?

Кристина ощутила, как участилось ее дыхание.

— Этот вопрос нужно скорее адресовать вам, милорд, — произнесла она, — а не нам.

Слова графини на мгновение завладели его вниманием, но тут появились слуги с десертом. Граф откинулся на спинку стула.