— А теперь к лифту, — с трудом проговорил Брэм. Покрытая красными пятнами рука залезла в карман. Побелевшие пальцы долго искали неуловимый ключ, затем еще дольше пытались вставить его в замочную скважину и в конце концов уронили на пол. Брэм покачал головой и подышал на руки.

— Почему ты не позвонишь охраннику? — спросила Роксана, все еще тяжело дыша после перехода.

— Нет охранников. Есть одна электроника.

— Надежнее и дешевле — по крайней мере, так нам казалось раньше.

Он потер окоченевшие пальцы и с отчаянием взглянул на свои руки.

— Может быть, попробуешь ты? — спросил он с надеждой. — Сначала круглый ключ, а потом плоский — с пластиковой голубой карточкой.

Роксана попробовала — и черные двери лифта открылись. Из последних сил они ввалились в кабину и в изнеможении рухнули на пол.

— С тобой все в порядке? — не открывая глаз, спросил он.

— Ммм?..

Брэм невольно засмеялся.

— Ты всегда мычишь в лифте вместо ответа?

— Ммм!..

Роксана с усилием уселась, уперевшись спиной в дубовую панель.

— Как руки? — спросила она, увидев, что Брэм все еще дышит на них.

— Понемногу отходят. Когда эта буря кончится, я перво-наперво куплю себе перчатки.

— Это хорошо. А как ноги?

— Ноги?

Голубые глаза открылись и непонимающе моргнули.

— Мои, например, как ледышки, хоть и в меховых сапогах, — пояснила Роксана и на четвереньках подползла к нему. — Ты их чувствуешь?

— Чувствую. Болят жутко.

— Это хороший признак.

Он проследил, как Роксана снимает с него лакированные ботинки, стягивает носки и, сняв перчатки, начинает растирать его ступни.

— Что ты делаешь? — спросил Брэм с беспокойством.

— Восстанавливаю кровообращение, — тоном заправской медсестры отозвалась Роксана. — Дыши, дыши на руки, растирай. Обморожение — вещь нешуточная. Как только окажемся наверху, ты у меня целый час будешь отогревать руки и ноги в теплой воде.