— Да.

То, что он явно забавлялся, вызвало у Ванессы новый приступ гнева, и это, как ни странно, добавило ей уверенности. Голос ее зазвучал твердо и решительно:

— Это ваза с фабрики Святого Клода. Дата изготовления… середина восемнадцатого века… Определенно, не позже семидесятых годов.

Мистер Мэллори ничем не выдал своего мнения по этому поводу.

— Почему вы так решили?

— Буква «Т» добавлялась с тех пор, как директором фирмы стал Анри Труа. Это было в 1722 году, — пояснила Ванесса. — В 1773 году фабрика сгорела. Ее с тех пор не восстанавливали.

Мистер Мэллори молчал, и, посмотрев на него, девушка заметила в его голубых глазах неподдельное удивление, заставившее ее смешаться так, что на щеках выступил легкий румянец.

— Правильно, — произнес он, уже не сводя пристального взгляда с ее лица. — И мне нравится, как вы это изложили. Точность и краткость — редкое сочетание. Особенно, я бы сказал, у женщин.

Он поддразнивал ее, и Ванесса чувствовала это, но уже окончательно овладела собой. Между ними вырастали барьеры, но тем не менее Ванессе удалось произвести впечатление, и успех принес ей некоторое удовлетворение, хотя, конечно, вряд ли это имело какое-то значение. Мужчина перед ней не из тех, кто быстро меняет свое мнение. Согласившись на продолжение собеседования, он просто дразнил ее и забавлялся, не принимая всерьез.

Вдруг мистер Мэллори сдвинулся с места, отошел от окна, у которого стоял до сих пор, и, подойдя к столу, сел напротив девушки. Из портфеля он вынул пачку фотографий и положил их перед Ванессой.

— Посмотрим, что вы на это скажете, — произнес он. — Я хочу, чтобы вы назвали стиль, период и кратко описали каждый предмет.

Спустя пятнадцать минут Ванесса чувствовала себя так, словно ее пропустили через мясорубку.