— 4962, — подсказал ей Филипп. — Ну, давай расскажи, как там все прошло? Не терзай нас всех неизвестностью.

Услышав короткие гудки, Пенни положила трубку на рычаг и водрузила на стол свой портфель.

— Джемма, как у тебя дела с перепечаткой интервью? — крикнула она.

— Через час будет готово! — прокричала в ответ секретарша.

Понимая, что все сейчас наблюдают за ней. Пенни наконец подняла голову и, увидев прямо перед собой любопытные глаза и пушистую бородку Филиппа, ощутила удивительный прилив нежности к нему. Филипп был из породы людей, которые питали отвращение к воде и, кажется, наслаждались своим неприятным запахом, отчего Пенни иногда готова была убить его. Зачастую, чтобы избавиться от такого желания, она даже была вынуждена во время обеда прикладываться к спиртному. Но сегодня она вдруг полюбила Филиппа, обожала его, хотела сидеть вот так напротив него всю оставшуюся жизнь и вдыхать восхитительный запах его немытого тела.

— Если бы я сказала тебе, что получила эту работу, то меня можно было бы считать лучшим персонажем комедий Конгрива, — печально промолвила Пенни.

— Ты что-то темнишь, — ласково укорил ее Филипп.

— Нет, я не получила эту чертову работу! — взорвалась Пенни. — Более того, я ухожу от вас.

Все удивленно зашумели, в офисе воцарилась атмосфера смятения. Перспектива иметь боссом Линду Кидман уже сама по себе не сулила ничего хорошего, но перспектива ухода Пенни казалась почти такой же тоскливой, как возрождение немецкого патриотизма.

— Ты что, действительно подала заявление об уходе? — недоверчиво поинтересовалась Карен Армстронг, одна из ассистенток.

Пенни покачала головой.

— Меня ссылают на проклятую Французскую Ривьеру, — с печальным видом сообщила она.

Присутствующие обменялись недоуменными взглядами: они не могли понять, почему Пенни так расстроена.

Это недоумение еще более усугубилось, когда они узнали, что Пенни получает собственный журнал.