При этом он насмешливо напевал баритоном слова англиканской заупокойной службы на мотивчик непристойной баллады.
Вир столь часто за последние десять лет слушал панихиду, что выучил ее наизусть от «Я есмь воскресение и жизнь» до финального «Аминь».
– Поскольку Всемогущему Господу по своей великой милости было угодно забрать душу нашего брата, ныне усопшего, то мы предаем его тело земле – персть к персти, пепел к пеплу, прах к праху – в твердой надежде на Воскресение для вечной жизни, через нашего Господа Иисуса Христа…
На слове «брат» его голос сорвался. Он замолк, его широкие плечи застыли. Так он пытался одолеть дрожь, сотрясающую его большое тело. Опершись рукой о ствол дерева, Вир до скрежета стиснул зубы, крепко зажмурил глаза и подождал, пока стихнет приступ невыносимого горя.
За десять лет он достаточно повидал похорон, и довольно пролил слез за семь дней, прошедших с тех пор, как его двоюродный брат Чарли, пятый герцог Эйнсвуд, испустил свой последний вздох.
Сейчас Чарли упокоился в склепе с другими, кого Бог Всемогущий «по своей великой милости» забрал за последние десять лет. Бесконечная череда похорон началась со смерти четвертого герцога, который для Вира был все равно, что отец родной. Родители Вира умерли, когда ему исполнилось всего девять лет. С той поры смерть просто-напросто заявила свои права на братьев Чарли со всеми их женами, сыновьями, прихватив попутно несколько девочек, а также жену и старшего сына Чарли.
Последние похороны, несмотря на годами приобретенный опыт, вынести было особенно тяжело, поскольку Чарли являлся не только самым любимым родственником Вира из всех Мэллори, но и принадлежал к троице мужчин, почитаемых Виром за братьев.
Двумя другими были Роджер Барнс, виконт Уорделл, и Себастьян Баллистер, четвертый маркиз Дейн. Последнего, смуглого великана, более известного в обществе под прозвищем Лорд Вельзевул, везде и всюду считали отвратительным позорным пятном на фамильном гербе рода Баллистеров. Дейн с Уорделлом составляли Виру компанию во всех преступных проделках еще со времен учебы в Итоне. Но Уорделл погиб в пьяной драке на конном дворе шесть лет назад, а Дейн, которого выслали на континент несколько месяцев спустя, видать, навсегда обосновался в Париже.