Дорога шла вдоль берега, а перед самым холмом поворачивала направо, делала небольшой крюк и взбегала по насыпи на террасу. "Нива", натужно взвыв, одолела подъем и подкатила к парадному входу. Я оглянулась. Из леса на противоположном берегу озера выскочил грузовик с остальными участниками автопробега. Увидев его, я испытала облегчение. Признаться, настроение нашего экипажа меня несколько нервировало.
Открыв дверцу, я выбралась на волю и увидела высокого красивого старика, который быстрыми шагами шел к машине от левого крыла здания. На нем были кирзовые сапоги и телогрейка, но в остальном его внешний облик сильно отличался от того представления о стороже и истопнике, которое сложилось у меня после рассказа Бориса. Я нарисовала себе образ добродушного хлопотуна, домовитого и непоседливого, а человек, вышедший нам навстречу, больше походил на римского сенатора, на склоне лет удалившегося на покой. И главное - лицо старика вовсе не выражало радости по поводу прибытия его благодетеля. Я попыталась определить, какие чувства отражаются в глубине этих умных серых глаз, и с удивлением поняла, что сторожа и истопника Павла Сергеевича грызет нешуточная тревога, которую он старательно пытается скрыть.
Какие неприятности могут быть у человека, живущего на полном пансионе и почти в полной изоляции? Проблемы со здоровьем? Нашествие крыс или муравьев? Пока я размышляла, подъехал грузовик, пассажиры высыпали на лужайку и присоединились к нашей группе, глазеющей на отель.