- Уютный домик, - одобрил Прошка и склонился к моему уху: - Не передумала насчет замужества, Варвара?

- И не надейся. Я за материальные благ'а не продаюсь, - рассеянно ответила я, наблюдая за Борисом, которого истопник отвел в сторонку и, видимо, вводил в курс местных событий.

Павел Сергеевич произнес всего несколько слов, и Борис изменился в лице, словно ему сообщили о трагической кончине сразу всех его близких родственников. Потом - ценой не знаю уж каких усилий - справился с собой, быстро сказал что-то истопнику и вернулся к нам.

Он поймал мой вопросительный взгляд и сказал не слишком бодро:

- Мелкие неприятности. Павел Сергеевич боится, что придется менять один из котлов. Много мороки, но нас с вами это не коснется. Прошу всех в дом. Я покажу ваши комнаты, где можно будет умыться и переодеться, а Павел Сергеевич тем временем накроет на стол. Одну минуту! - Борис подошел к кабине грузовика, встал на подножку и дал какие-то указания шоферу.

- Умыться! Переодеться! Он что, за аристократов нас держит? - ворчал между тем Прошка. - У нас уже часов шесть маковой росинки во рту не было.

- Ни за что не поверю, будто ты не взял с собой снеди подкрепиться в пути, - поддел его Генрих.

- И правильно сделаешь, - свирепо сказал Марк. - Этот Гаргантюа всю дорогу поглощал бутерброды с шоколадками и чавкал так, что уши закладывало.

- Ну и что? - полез в бутылку нисколько не обескураженный Прошка. Чавканье - не ругань. Может, тебе истерические вопли кажутся сладкой музыкой, а у меня на нервной почве всегда аппетит просыпается.

- Прежде всего, он у тебя никогда не засыпает... - вступила было я, но тут подошел Борис и повел нас в дом.

- На первом этаже у нас кухня, ресторан, бар с танцевальным залом, бильярдная, спортивный зал и что-то вроде кают-компании, - рассказывал он, поднимаясь по широкой парадной лестнице.