Но что он имел в виду? Они слишком мало прожили вместе, но оба не хотели лгать, ворошить прошлое и ссориться из-за этого. Они любили друг друга, но достаточно ли одной любви для того, чтобы прожить вместе целую жизнь? Ведь когда-то любовь пройдет, начнется скука, а возможно, и ненависть?

Джинни оставила окно открытым, и теперь тонкие занавески колыхались от порывов ветра. Она поднялась, прошла через комнату и выглянула в окно. Ветер раскачивал ветви деревьев, и шорох листьев напоминал ей рокот океанских бурунов неподалеку от их дома в Монтеррее. Того дома, где Стив овладел ею после того, как убил Ивана на палубе русского корабля.

Она да сих пор слышала жесткие, беспощадные слова Стива:

— Ты наркоманка. Понимаешь, что это значит? Нет больше снотворного. Оно тебе больше не понадобится. Вскоре ты в этом убедишься.

С этого момента начались ночные кошмары, которым, как она думала, не будет конца. Почему она вспомнила об этом именно сейчас, когда то ужасное время давно миновало? Джинни закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать; но этой ночью на нее нахлынули воспоминания, и теплое дыхание ветра, ласкающего ее кожу, возвращало Джинни в прошлое…

В те времена, когда она то тряслась от холода, то пылала, покрываясь испариной, а кожа ее нестерпимо зудела, словно в нее вонзили сотни тонких иголочек. Джинни корчилась под простынями, которые, казалось, окутывали ее, как липкая паутина; пронзительно кричала и бешено вырывалась из рук, которые удерживали ее. Ей чудилось, будто ее распухшую голову все сильнее стягивает железный обруч. Ее умышленно пытали, и это делал он.

— Ты хочешь убить меня! Ты уничтожишь меня точно так же, как сделал это… о нет! Ради Бога, не прикасайся ко мне! Нет… нет!

Ее волосы утратили свой обычный блеск, став тусклыми и влажными; спутанные космы разметались по плечам. Когда она пыталась вырывать их, ее запястья приковали к кровати.

— Не трогай меня, — хрипло шептала она в полузабытьи, — нет и нет! Ненавижу тебя — ты хочешь и меня убить…