Джинни испытывала ужасную слабость… Казалось, силы навсегда покинули ее. Она ощущала лишь удары своего сердца, все учащавшиеся от какого-то болезненного, пугающего предчувствия. Слышала ли она голоса или это только ее воображение?

Ее комната казалась пещерой в огромной горе над океаном. Чтобы выйти на берег, надо было спуститься вниз по галерее с деревянным полом, а оттуда — в сад.

Джинни посмотрела вниз, на узкий пляж под окнами своей комнаты. Пенистые океанские буруны разбивались о черные прибрежные скалы.

— Здесь есть прекрасная терраса, и, когда вам станет лучше, вы сможете сидеть там и наслаждаться солнцем и чистым морским воздухом, — сказала ей медсестра.

Но когда она почувствует себя лучше? Почему она так долго болеет? Что он сделал с ней? На запястьях Джинни все еще были видны синяки, напоминавшие о том, что ее привязывали к кровати. И все это делали по его приказанию, а он сидел рядом и целыми днями смотрел на ее мучения, его ничуть не трогали мольбы Джинни освободить ее.

— Дай же мне хоть что-нибудь, чтобы заглушить эту адскую боль! Я не в силах больше этого вынести! Я умру! Если ты решил убить меня, так сделай это скорее!

Джинни помнила, как ласково он погладил ее по голове и отвел волосы с ее лица, говоря что-то нежное и пытаясь в чем-то убедить ее, но она знала, что он только притворяется из-за доктора и медсестры. Почему она не помнит всего? Почему многое видится ей как в тумане?

Где она: на ранчо в Монтеррее или в частной лечебнице, которой ей в свое время угрожал Иван? Иван… Нет! О Боже, нет, она не в силах вспоминать об этом! Стив убил его, и это было ужасно. Но почему, почему?

Джинни ждала, предполагая, что Стив зайдет к ней.

Но Стив не зашел. Значит, не питает к ней никаких чувств. Сколько же дней он не появлялся? Может, нарочно откладывает встречу? Или размышляет, что делать с ней сейчас, когда она полностью в его власти? Ах, как это обременительно! Ведь любовница — это прихоть, развлечение, от нее легко избавиться, но вот жена…