Старушке не понравилась бесцеремонность Типа:

— Послушай, замполит, — осадила она его, — без подъебок сахар сладкий!

Тип не обиделся, а только осклабился в презрительной улыбке.

— А это вам, — сказала старушка, вручая мандат с моей фотографией.

Запись в документе гласила: «Царь Соломон Третий, сверхмужчина»

Чуть ниже стояла печать.

— С этой минуты забудьте свою фамилию, отныне и до ста двадцати, — вы Соломон Третий.

— Не понимаю, в недоумении произнес я, — вы что, предлагаете мне работать царем?

— Гражданин Трахтман, не тяните время. Если не желаете, так и скажите, у нас куча претендентов.

Старуха проявляла признаки нетерпения, и я счел неразумным раздражать ее неуместными вопросами. Сдуру предпочтет еще другого кандидата. Таковыми, если честно, вокруг и не пахло, но чем черт не шутит, береженного бог бережет. Я готов был на любую работу, только бы не слышать ежедневных попреков жены.

Когда я неуверенно взял мандат, странная бабка положила передо мной некий длинный список и сухо потребовала:

— Расписывайтесь!

— Позвольте, мадам, в чем я, собственно, должен…

— Тут написано, — нетерпеливо буркнула старушка, — «Принимаю в личное пользование в количестве семисот…»

— Чего семисот-то? — никак не мог я взять в толк.

— Да жен ваших! — сказал Тип, удивляясь моему тугодумию.

— Какие еще жены?! — у меня задрожали пальцы, я спрятал руки под стол. До сих пор мне в тягость была одна жена.

— Вы чего это мне приписываете, мадам?

Тип подло захихикал в шляпу.

— Царь вы или не царь?! — зло проворчала старушка и я видел, что она едва удерживается от браного слова.

Семьсот жен! — вихрем пронеслось у меня в голове. Я представил себе будущую семейную жизнь, сдвинул кипу набекрень и задумчиво поскреб затылок.

Но ведь с другой стороны заманчиво.

— Да вы не бойтесь, — утешал меня Тип, — вам же квалификация присваивается — Сверхмужчина. Там в мандате написано, прочтите. Вы теперь, можно сказать, атлет, гигант и все, что к этому прилагается.